%3Ea%2F%3C%3E%2F%22%22%3Dtla%20%2291%22%3Dthgieh%20%2252%22%3Dhtdiw%20%22gnp4000ps2000ps%2Fniks%2Fsegami%2Fatr%2Fsppa%2F5000ps4000psatrfv4000pswww%2F%2F3000psptth%22%3Dcrs%20gmi%3C%3E%225000ps4000psatrfv1000psatrfv3000psot2000ps%22%3Dferh%20a%3C    English
 
 
14.11.2010

Виктор Горчаков: "Люди хуже не стали"


Спикер приморского парламента рассказал, каким он себя чувствует в 70 лет
ВЛАДИВОСТОК, 14 ноября, PrimaMedia. 11 ноября исполнилось 70 лет председателю Законодательного Собрания Приморского края Виктору Горчакову. В канун юбилея спикер рассказал РИА PrimaMedia о ревизии ушедших дней.

– Виктор Васильевич, мы знаем нескольких  Горчаковых: физик-ядерщик, ректор ДВГУ,  ректор таможенной академии, политик. Если бы они в день юбилея оказались за одним столом, как вы думаете, о чем бы могла идти беседа?

– Какая длинная жизнь! Вы знаете, если сказать честно, это – разные люди. Разные факторы оказывали воздействие, прежде всего окружающая среда, система, в которую я был встроен.

Вот я  преподавал в ДВГУ - это один вуз,  потом в таможенной академии – и это совсем другой вуз по стилю, по студентам. Сейчас я заведую кафедрой мировой экономики во ВГУЭС. Мы там пытаемся реализовать инновационные проекты, которые не пошли на других площадках. Это третий вуз. Совсем другие студенты.

Может причина не в студентах, а  это следствие моего непрерывно меняющегося восприятия мира? Очень сильно поменялся человеческий ресурс по устремлениям,   и вещи, которые когда-то казались нам важными,  и могли выступать в качестве ориентиров, они не работают, во всяком случае, в моём арсенале. Сказать, что люди стали хуже? Нет, они просто другие. И сетовать, что люди стали другими,  неразумно,  просто жизнь меняется.

Если сравнивать времена, то я бы сказал, что самое счастливое время – это время в университете в 80-ые годы. С 81-го по 90 годы, это десятилетка, с точки зрения общеполитических оценок, сейчас это годы застоя, махрового, но если говорить о делах, которые мы тогда совершали, и решениях, которые мы принимали  по университету с поддержкой правительства Советского союза, то целый ряд дел было сделано. Искренне жаль, что в 90-91 году, всё это отбросили, но прошло 20 лет,  и сейчас собираются мозговые атаки, и пытаются уже с помощью молодых и свежих мозгов восстановить потенциал высшей школы. Пытаются восстановить научную работу. Хочу сказать, что даже в восьмидесятые годы, когда Владивосток был закрытым городом у нас  достаточно много контактов за рубежом. Они не афишировались, но мы тогда знали, что у восточного факультета будет будущее.

– Как  вам удалось, занимая такие высокие должности, сохранить свободу передвижения? Вы ходите  по улице пешком, хотя  даже некоторые наши депутаты краевой думы вынуждены нанимать телохранителей, ездить на бронированных машинах?

- Это же просто: я, очевидно,  не представляю никакой ценности для потенциальных убийц.

Обсуждался вопрос о выделении охраны, но,  во-первых, за неё нужно платить, и у меня нет таких денег. Во-вторых, я достаточно открыт в своей позиции,  и то, что я представляю неприятности для некоторых людей, я это знаю.

Что были угрозы – это я тоже помню.
    

Я просто знаю из чтения литературы и наших СМИ,  что все это совершенно бессмысленно. Если будет поставлена задача – она будет реализована. Но поскольку такая задача будет дорого стоить, я не думаю, что на это будут  тратить деньги.

– Как-то в 90-м году вы сказали такую фразу: "Я не  держусь за свое кресло и  вообще ничего не боюсь, легко могу пойти завтра в вуз или в школу  преподавателем  физики. А вы готовы сегодня пойти учителем физики в школу или в вуз?

– Я в вузе и нахожусь, напомню на всякий случай. Да,  так получилось, что в 90-ом году я это сказал, а в 92-м году  вернулся на заведование кафедрой физики в ДВВИМУ,  пять лет преподавал физику, и там бы, наверное, и остался, но Виталий Антонович Кирсанов  почему-то решил, что я должен возглавить таможенную академию.

Тогда это были просто развалины, но что меня привлекло в таможенной академии? Моё появление там совпало с принятием Президентом  Ельциным решения,  о передаче полномочий по контролю за ядерными материалами от пограничной службы к таможенной службе.

Это случилось, когда  Америка и Европа нас стали упрекать за факты кражи радиоактивных материалов, то полномочия были переданы таможне. Я понял, что могу использовать свою квалификацию по ядерной физике. И мы там достаточно успешно развернули работу, создали соответствующее подразделение, которое сегодня работает по российско-американской программе. Его задача – контроль за перемещением ядерных материалов за границу. Американцы поддерживают финансово - они закупают  нам оборудование. Этот центр сейчас выступает как центр российской федерации для переподготовки таможенников всей России, стран Средней Азии, и, по-видимому, на следующий год будут переподготавливать китайцев. В 2001 году за эту работу нас наградили премией правительства Российской федерации, так что там свою задачу я выполнил.  А в 2001 году гонцы от Сергея Михайловича приглашали меня на работу. Я сначала отказался, потому что предлагали сферу социальных вопросов. Но потом, когда перешли к вопросам международным, я согласился. С 2001 года, 9 лет, я работаю здесь, на разных этажах, в разных качествах.

 – Вы поработали в разных вузах, а теперь идет создание ДВФУ. Как вы оцениваете  концепцию нового университета?

– Может быть, это мой субъективный взгляд, но я хочу сказать, что вопрос включения ДВГТУ в структуру  федерального университета  – это моя инициатива. Я сразу говорю, говорю об этом честно.

Я исходил из целевой функции: для чего создаётся  федеральный университет  с особым режимом финансирования? Он создавался для обеспечения ускоренного развития Дальнего Востока. Это развитие предполагает новый взгляд на промышленное производство.

А промышленное производство без инженерного обеспечения  быть не может.
    

И при всем уважении и симпатии к ДВГУ, частью которого я являюсь, я 30 лет отдал ДВГУ, там нет инженерных специальностей. Я долго разговаривал с Владимиром Ивановичем Куриловым, чем заслужил его несимпатию по этому поводу. Я ему откровенно сказал: "Владимир Иванович, если думать об университете, что он сейчас вот такой, а давайте его сделаем еще вот таким вот, - это одно, а если думать о том, что университет должен решать задачи по развитию судостроения, нефетегазохимии, строительной индустрии современной, то это другое. Предполагается  либо создавать инженерные специальности вторые в ДВГУ, то есть в ДВФУ, как он сейчас называется, либо что-то делать с техническим университетом.

Я разговаривал с Фаткулиным, и другими представителями технического университета, они сказали, что завоюют статус "Исследовательского университета". Я сказал, что вы не сможете завоевать этот статус. Не потому что вы – плохие. И Фурсенко отмечал, что документы, представленные Техническим университетом достаточно привлекательны. Но чем будут заниматься две федеральные структуры в маленьком  Приморском крае с населением  2 миллиона?

Я тогда сразу сказал, ребята, давайте думать, как работать вместе.  Владимир Иванович мне сказал, что в ДВГТУ отстали от современного уровня  науки.  Фаткулин говорит, что мы к этим не пойдем, они  ничего не понимают, они гуманитарии -  есть в этой истории неизбежно и личный фактор.

Мы с губернатором переговорили, и я разработал свою концепцию и администрация Приморского края её отправила в Москву..

Владимир Владимирович её посмотрел и сказал: техническую составляющую надо учесть.

Дальше концепция болталась где-то между министерствами,  и вплоть до приезда сюда Миклушевского с готовым документом, в котором написано о включении технического университета, все были уверены, что технического университета там не будет. Но в документе, в поручении премьер-министра четко указано, что должны быть учтены интересы развития современных промышленных производств. Вопрос заключается в том, чтобы найти оптимальную схему сочетания классического университета с техническим университетом. Об этом надо думать сейчас.

Поэтому, отвечая на ваш вопрос, я хочу сказать, что это вещь необходимая, во-первых, с одной стороны для того, чтобы прекратить дублирование, у нас восточное направление в ДВГУ и восточное направление в ДВГТУ, это не нормально, потому что профессионализм совершенно разный. У нас юристы в четырех вузах, это совершенно ненормальная ситуация.

В условиях ограниченного человеческого ресурса это просто непозволительная роскошь, либо безответственность в принятии решений. Есть  еще очень серьезная проблема, как они её будут решать – не знаю, и никто наверное не знает – вопрос,  кто будет учить.  Это будет самый главный вопрос. Вчера обсуждали на полном серьезе, сколько лет понадобиться преподавателям, чтобы выучить английский язык. Я думаю, что для людей старшего поколения это будет страшная пытка. Если это как способ избавиться от них – это да.  А, надо конечно, готовить формацию преподавателей, которые смогли бы преподавать на английском языке, это либо  из новых, либо приглашать преподавателей из-за рубежа.

– Нет ли у вас тревоги, что наша экономика может в очередной раз развалиться?

– Чувство тревоги есть и беспокойство есть. В том числе и по нашему краю. Это может одна из причин, которая удерживает меня в этом здании. Так  бы я ушел, я могу найти себе занятие и  источники существования. Всё время кажется, что моё вмешательство может помочь и чего-то не допустить такого…

В меру сил мы стараемся.
    

Мы разрабатывали стратегию развития Приморского края в 2003 году. Несколько вариантов. Их потом взяли ленинградцы, включили в концепцию, которую разрабатывал Княгинин до 2025 года. Мы  и Русский остров тогда разрабатывали, и другие места. Но был не понятен механизм, как это все реализовывать.

Потом в эту игру вступил Владимир Владимирович Путин заставил и обязал бизнес заниматься тем или тем, а мы не могли это в стратегии предусмотреть.  Нашего влияния и нашей фантазии просто не хватило бы на это. Скажу честно: "Когда мы эти  стратегии писали, исходили из того, было бы не плохо,  чтобы было бы вот так…"

Мы понимали, что Россия должна уделить внимание развитию Востока страны, не Владивостока, а региона вообще, потому что это неиспользованный ресурс, и на него многие из наших соседей целились и целятся до сих пор. А с другой стороны в Европе тесно и там уже развиваться  некуда,  все занято и распределено. Но как это сделать, трудно сказать. Ведь и до нас  было несколько попыток развития Дальнего Востока, и они все умирали.

Но когда в эту игру вступил Владимир Владимирович Путин, дело сдвинулось с места. Не смотря на мощную оппозицию в руководстве страны, но, обладая мощным ресурсом власти, решение вложить 550 миллиардов (полтриллиона) во Владивосток он принял.

Я считаю, что правильно принял. Моя точка зрения, что проект, реализуемый сейчас в Приморском крае, не экономический, потому что не очень понятно, когда он окупится. Он политический, он – геополитический, он – стратегический. Это решение главы государства по упрочению позиций государства на Дальнем Востоке – так я оцениваю. Поэтому, когда говорят об эффективности от этих вложений, нужно иметь  в виду, что скорее она будет потом.

Совсем недавно  у нас была делегация  экспертов при президенте Республики Корея. Главой этой делегации был профессор из Пуссана, который состоит в комитете по проведению саммита АТЭС. В составе делегации был представитель Министерства экономики знаний Южной Кореи (ни в одной стране мира такого министерства нет). Так вот он мне задал вопрос: "Какая экономическая целесообразность того, что вы реализуете во Владивостоке и в Приморском крае?" А мы знаем, что вопрос возник потому, что по оценкам японских и американских экспертов все недоумевают, зачем российский бизнес вложил колоссальные деньги в "Транснефть", "Роснефть", "Газпром", то есть, проекты, явно, невысокой рентабельности, если не сказать, убыточные.

И он задал вопрос: "Что вами руководило, когда вы принимали такое решение?" Ответ: решение это стратегическое.
    

Наверное, оно начнет работать, когда мы запустим производство какой-нибудь специфической продукции, которая будет с большой добавленной стоимостью, и  выйдем на внешний рынок, и будем продавать, и это будет выгодно, к примеру, запустим в Приморье газ, построим газовый завод, то все это будет. Мы прекрасно понимаем, что наша  производительность труда в четыре раза меньше, чем в европейских странах.

Затраты электроэнергии на единицу произведенной  продукции в несколько раз выше, чем за рубежом. Поэтому создать конкурентноспособную продукцию будет очень непросто. Но вроде как бы государство надеется на нас.

– Те вливания, которые сейчас есть – это федеральные вливания на развитие всех наших проектов, которые носят геополитический характер. Как вы считаете, не нужен ли Приморью особый экономический режим, может быть налоговый, чтобы развивать собственный бизнес?

– Понимаете, если мы, после того как съели полмиллиарда рублей, еще попросим себе особый налоговый режим, нас даже в Хабаровск не пустят. Мы уже в Хабаровске на всех совещаниях сидим в сторонке, потому что все смотрят на нас с нескрываемой ненавистью.  Потому что почти 80 % денег, отпущенных на программу развития Дальнего Востока и Забайкалья, по этим годам съело Приморье.

– А Якутия?

– Якутия дает нефть, газ, алмазы, а мы что даем? Поэтому я думаю, что мы должны эффективнее работать. И вы важный вопрос поднимаете, он уже нас беспокоит. У нас бюджет 2011-го года будет меньше 2010-го, потому что мы уже съели половину денег, выделенных на строительство объектов саммита. Поэтому в следующем году еще будет серьезная финансовая инъекция, затем небольшая в 12-м, а дальше федеральные инвестиции заканчиваются. Поэтому стоит задача - найти новые виды деятельности, новые проекты, где бы появились инвестиции от зарубежного капитала. Уже сегодня ведется целая серия встреч и переговоров, по привлечению иностранного капитала в Приморье под различные проекты.

– А вы сами себе еще чего-то хотите? Хочется что-то увидеть? Чего-то достичь?

– Интереса к жизни я не утерял. Мой приход во ВГУЭС, хотя у него очень неоднозначная слава, но это та площадка, на которой, всё-таки, я надеюсь, мы реализуем инновационные проекты,  которые нам не удалось реализовать в других местах. В этом плане вуз открыт для экспериментов. Ну и есть задача сделать наше Законодательное Собрание достаточно профессиональным, насколько это возможно. Ну и внуки. Я ухожу в отпуск и еду к внучке. Она с родителями живет в  Америке, хотя я не разделяю их позицию в выборе места проживания.

Кстати о международных отношениях, при Совете федерации есть комиссия по развитию контактов с зарубежными государствами. И мы с американским фондом "Открытый мир" подписали соглашение о развитии контактов между депутатами законодательных собраний  субъектов российской федерации и штатов США. Нам, Приморью, достался штат Вашингтон, а мы бы хотели еще  и Калифорнию, потому что, когда Шварцнегер приезжал в Москву, с ним была большая группа бизнесменов, на которых Фетисов вывел нашего губернатора.  И там завязались какие-то контакты,  наверное, будет делегация Приморья в Калифорнию, по установлению деловых связей. И, наверное, будет приезд американцев к нам в Приморье. В общем, я перевожу на русский: у американцев восстанавливается или возрождается интерес к Дальнему Востоку. И они сейчас по разным каналам хотят как-то сюда войти.

Один из основных вопросов, который сейчас требует решения – это восстановление авиасообщения. Правда это не проблема и мы летаем южнокорейскими авиалиниями, но думаю, что после завершения строительства аэропорта в Артеме одна из задач – восстановить прямую авиалинию в Штаты и хотя бы попытаться перехватить часть грузопотока у Корейцев. Замысел такой есть, если все будет нормально, может, удастся и решить. Там, конечно, есть проблемы, связанные с воздушными коридорами. Также как мы пытаемся забрать часть груза из Пусана, чтобы перенаправить  на Находку. Нас никто, грубо говоря, во внешнем мире не ждет, поэтому за все ниши надо будет бороться.

 

Источник